«Неизвестная» Крамского: реальная женщина, загадка Петербурга и правда, которую не рассказывают у картины

Санкт-Петербург. Зима. 1883 год. По Невскому проспекту, скрипя полозьями, движутся извозчики. Воздух колючий, влажный, пахнет конским навозом, дымом и мокрыми шинелями. Около Аничкова моста — толпа: кто-то спешит в лавку, кто-то торгует пирогами, кто-то просто греется у жаровни. И вдруг — лёгкое движение. Из тумана выплывает открытый экипаж. В нём — молодая женщина.

Она сидит прямо, не глядя по сторонам. На ней бархатная шляпка с белым пером, дорогая шубка, на шее — атласная лента. Лицо спокойное, почти холодное. Толпа на секунду замирает.

Это и есть момент, который Иван Крамской превратил в бессмертие.

Но кем была эта женщина на самом деле?

 

Петербург 1880-х: город-ширма

Чтобы понять картину, нужно понять город.

К концу XIX века Петербург — не просто столица. Это двуликий город. Днём — чиновники, мундиры, вывески, колокольный звон. Вечером — совсем другая жизнь: игорные дома, трактиры, кафешантаны, съёмные комнаты, где встречались те, кому нельзя было встречаться.

На Невском смешивались все слои: аристократы и студенты, офицеры и нищие, гувернантки и куртизанки. Женщина в дорогом экипаже без спутника — это был знак. Не всегда однозначный, но всегда вызывающий любопытство.

По негласному кодексу, «порядочная дама» не разъезжала одна в открытом ландо по главной улице. Такое позволяли себе либо очень независимые особы, либо женщины полусвета — куртизанки, содержанки, иностранные авантюристки.

Именно поэтому картина вызвала скандал.

Скандал на выставке: «кокотка в коляске»

Когда «Неизвестная» появилась на XI выставке передвижников в 1883 году, публика разделилась.

Критик Владимир Стасов был возмущён. Он писал в рецензии, что перед нами «кокотка в коляске», и задавал вопрос: зачем передвижникам, которые борются за народное искусство, такая героиня?

Другие, наоборот, увидели в ней символ новой женщины — гордой, независимой, не желающей объясняться.

Художник Илья Репин, хорошо знавший Крамского, вспоминал:
«Он сам не знал, кто она. Он писал не портрет, а идею. Но идею такую живую, что все спрашивали: кто эта дама?»

И вопросы не утихают до сих пор.

Версия первая: Варвара Туркестанова

Одна из самых правдоподобных версий — Варвара Ильинична Туркестанова, фрейлина императорского двора.

Она действительно жила в Петербурге, была умна, красива, одинока. Её жизнь оборвалась при странных обстоятельствах: в 1819 году она умерла при родах, но молва утверждала, что у неё был тайный роман с императором Александром I. Будто бы именно он был отцом ребёнка, и фрейлину «убрали», чтобы избежать скандала.

Историк Н. К. Шильдер в книге «Император Александр I: его жизнь и царствование» писал об этом крайне осторожно. Но в салонах Петербурга эта история жила десятилетиями.

Крамской вполне мог слышать её. Более того, лицо «Незнакомой» отдалённо напоминает словесные описания Туркестановой: тонкие черты, спокойный взгляд, аристократическая бледность.

Но доказательств нет.

Версия вторая: Матрёна Саввишна, крестьянка-фрейлина

Есть версия, что прототипом была Матрёна Ивановна, крестьянка, которую Крамской встретил случайно.

Об этом упоминал И. Н. Крамской в письмах к жене. Он писал, что иногда выходил на Невский «смотреть лица», как другие ходят в театр. И однажды увидел женщину в экипаже, которая поразила его «не красотой, а выражением».

Крамской писал:
«Она сидела, как королева. Но глаза были как у человека, который всё понимает и ничего не ждёт».

Эта встреча могла стать эмоциональным толчком. А дальше художник, как он сам умел, собрал образ изнутри.

Версия третья: Софья Крамская, дочь художника

Некоторые исследователи, в том числе Ирина Котельникова, автор книги «Иван Крамской» (1980), обращали внимание на сходство «Неизвестной» с дочерью художника Софьей.

Черты лица действительно близки. Но это не семейный портрет в привычном смысле. Скорее, идеализированный образ женственности, в который вошли черты нескольких реальных женщин.

В письме к Павлу Третьякову Крамской писал:
«Не спрашивайте меня, кто она. Я и сам не знаю. Это не лицо, а тоска по лицу».

Третьяков долго сомневался, покупать ли картину. Она казалась ему слишком странной. Но в конце концов оставил её в собрании.

Во что одета «Незнакомка»: реальная мода и цена вопроса

Отдельное удовольствие — разглядывать детали.

· Бархатная шляпка с пером — такие носили в Петербурге около 1880-х. Стоила от 15 до 40 рублей, что было месячным жалованьем приказчика.
· Шубка с меховой оторочкой — скорее всего, из каракуля или котика. Такая могла стоить 100–200 рублей. Для сравнения: хороший обед в ресторане — 1–2 рубля.
· Атласная лента на шее — модный аксессуар, который пришёл из Парижа. Её завязывали туго, почти как колье.
· Кожаный верх коляски — такие экипажи заказывали у Невских каретников. Содержание собственного выезда стоило дороже, чем квартира.

Всё это говорило зрителю: перед ним женщина с деньгами и положением. Но какого рода это положение — оставалось загадкой.

Аничков мост: не просто декорация

Крамской не случайно выбрал именно это место.

Аничков мост был границей между «приличной» и «злачной» частями Невского. Дальше начинались меблированные комнаты, рестораны, театры-варьете. Это был рубеж, за которым кончалась дневная мораль.

Помещая героиню именно здесь, художник будто подчёркивал: она на границе. Между светом и тенью, между добродетелью и осуждением.

Это очень по-петербургски: всё зыбко, всё двоится.

Что стало с картиной?

После выставки «Неизвестную» почти не показывали. Она долго хранилась в запасниках. Ей не могли простить неопределённости.

Потом картина перекочевала в Третьяковскую галерею. И только в XX веке стала одним из символов русской женственности.

Сегодня она кажется безупречной. Но в 1883 году это был почти вызов.

Почему она до сих пор тревожит?

Потому что в ней есть неразгаданное.

Каждый видит своё:
— женщина-вамп,
— усталая аристократка,
— душа, проходящая сквозь город,
— незнакомка, которую мы все хоть раз встречали.

Крамской не дал ответа. И в этом его сила.

Он оставил нам живое молчание, в котором можно услышать и холод петербургского утра, и скрип экипажа, и собственное сердце.

Источники:

1. Крамской И. Н. Письма. В 2 т. — М., 1965.
2. Репин И. Е. Далёкое близкое. — М., 1964.
3. Стасов В. В. Избранные сочинения. — М., 1952.
4. Котельникова И. А. Иван Крамской. — М., 1980.
5. Третьяков П. М. Переписка с художниками. — М., 1955.
6. Шильдер Н. К. Император Александр I: его жизнь и царствование. — СПб., 1897.
7. Крамская С. И. Воспоминания об отце. — М., 1937.